Особенно приятна мне Дайнагон, которая часто разговаривала со мной вечерами, проводимыми подле государыни. Наверное, я действительно уже свыклась с придворной жизнью?

И я написала ей:

Дайнагон отвечала:

Увидев столь изысканный ответ, я подумала: «А ведь и вправду она – человек незаурядный».

В письмах других дам говорилось, что государыня весьма сожалела о моем отсутствии в то время, когда она изволила любоваться снегом.

Получила я послание и от супруги Митинага: «Я была против того, чтобы ты отлучалась из дворца, и, видимо, именно поэтому ты покинула нас с такой поспешностью. А твое обещание о скором возвращении оказалось ложью, и ты, похоже, останешься дома навечно».

Написано, положим, в шутку, но супруга Митинага сказала о том и государыне, и, получив такое послание, я почувствовала смущение и заторопилась обратно.

XXIX. 17-й день 11-й луны

Государыня должна была вернуться в государев дворец 17-го дня 11-й луны. Нам велели приготовиться к переезду к часу Собаки, но время это уже прошло, и наступила ночь. Более тридцати дам, все тщательно причесанные, сидели в ожидании. Лиц в темноте было не разглядеть. Мы находились в южной галерее, отделенные боковой дверью от местных дам числом десять или более того – они располагались в восточной галерее к востоку от главной залы.

В паланкине вместе с государыней разместилась Мия-но Сэндзи. Далее следовала повозка с вышитым верхом с супругой Митинага и кормилицей Се, которая держала наследника на руках.